Стейблкоины меняют привычную модель международных платежей | #крипта

JPMorgan назвал главный риск для будущего биткоина | #крипта

В Казахстане расширяют сеть приема криптовалюты в розничной торговле | #крипта

Росфинмониторинг усилит контроль за крупными криптоплатежами во внешней торговле | #крипта

Опыт Binance в ЕС показал, что запреты не работают. Для России последствия будут вдвойне тяжелее.

Глава биржи Ричард Тенг признал: когда в Европе ужесточили правила, 70% клиентов вывели деньги на личные кошельки, и только 30% перешли на разрешенные по MiCA площадки. Регуляторы хотели навести порядок, а получили обратный эффект — народ массово ушел в самостоятельное хранение.

Теперь этот кейс напрямую касается России. Но есть огромная разница: Европа работает в обычных условиях, а мы находимся под беспрецедентным санкционным давлением. Это создает двухсторонний удар по бизнесу. С одной стороны — жесткое регулирование внутри страны, с другой — внешние ограничения, которые делают любую лицензированную биржу в России мишенью для вторичных санкций.

Если у нас решат закручивать гайки, результат будет зеркальным, но в разы болезненнее. Запретить крипту технически невозможно, люди просто уйдут в DEX и холодные кошельки. Налоги, на которые рассчитывают власти, никто не заплатит — отследить движение между личными кошельками практически нереально.

Особенно абсурдная ситуация сложится с биржами, которые получат лицензию в России. Они автоматически попадут под санкционные риски, банки с ними работать не будут, а пользователи побоятся даже приближаться к таким площадкам. И это логично: криптовалюта, выведенная с такой биржи, будет гореть красным на любом AML-сканере. Её никто не примет на нормальных обменниках или крупных биржах, с ней ты ничего не сделаешь и никому её не продашь. Зачем кому-то покупать актив, который сразу светится как санкционный и блокируется при первой же попытке вывода?

В итоге эти биржи получат лицензию, но останутся без клиентов и без денег. Вместо поступлений в бюджет и контроля над рынком государство получит абсолютно «серую» зону. Оборот останется, но станет невидимым. Европа этот урок уже прочувствовала. Если российские власти не учтут санкционный фактор, они просто потеряют последний шанс интегрировать крипту в экономику — все уйдет в тень, где лицензии никому не нужны, а бизнес просто не сможет физически существовать под двойным давлением.

Биткоин за 1300 долларов: экономическая фантастика или упущенная возможность для России?

Автор Ян Кривоносов

Когда мы говорим о добыче биткоина за 1300 долларов, многие воспринимают это как очередной кликбейт или маркетинговый трюк. Но на самом деле это чистая математика, которая прямо сейчас работает в Иране. Там промышленный тариф на электроэнергию для майнеров составляет около одного цента за киловатт-час, и при текущей цене биткоина под 63 тысячи долларов себестоимость добычи одной монеты действительно укладывается в эти 1300 долларов. Это не теория, а работающая схема, просто доступ к ней есть далеко не у всех, а у избранных структур, приближённых к власти.

Теперь давайте посмотрим на Россию. У нас ситуация диаметрально противоположная. Сетевой майнинг в 2026 году стал откровенно убыточным для большинства игроков. Тарифы для крупных потребителей уже перевалили за 5 рублей за киловатт-час, а где-то и за 6. При такой цене электричества себестоимость добычи одного биткоина взлетает до 40–50 тысяч долларов, и это при самом оптимистичном раскладе. То есть ты вроде бы добываешь, но маржа смешная, а если сложность сети растёт или цена биткоина проседает — ты сразу уходишь в минус.

И тут мы подходим к главному парадоксу. В России ежегодно сжигается около 25 миллиардов кубометров попутного нефтяного газа. Это не опечатка, это данные Росстата за 2025 год. Газ просто горит в факелах прямо на месторождениях, потому что его некуда девать — инфраструктуры нет, перерабатывающих заводов не хватает, а штрафы за сжигание для нефтяных компаний часто выгоднее, чем строительство газопроводов или газопереработки. Но если подойти к этому с умом, то каждый кубометр этого газа можно превратить в 3–4 киловатт-часа электроэнергии через газопоршневые установки. Себестоимость такой энергии оценивается в 2–3 цента за киловатт-час, что уже сопоставимо с иранскими показателями. И здесь возникает закономерный вопрос: почему мы до сих пор сжигаем этот газ, вместо того чтобы добывать на нём биткоины?

Росатом, кстати, уже показал, как это может работать. Рядом с Калининской АЭС в Удомле построена майнинговая ферма мощностью 30 мегаватт, где электроэнергия для майнеров стоит 4–5 центов за киловатт-час. И это при том, что атомная энергия дороже газовой. В планах госкорпорации расширение до 240 мегаватт с площадками в Северске, Мурманске и Калининграде. Интернет-омбудсмен Дмитрий Мариничев оценивает окупаемость совместного проекта «Ростелекома» и «Росэнергоатома» в один год. Представьте, что будет, если мы создадим особые экономические зоны вокруг атомных станций и разрешим частным компаниям арендовать мощности по себестоимости. Глава «Росатома» Алексей Лихачёв уже предлагал размещать майнинговые фермы на Запорожской АЭС в формате особой экономической зоны. Идея очевидна: атомная энергия стабильна, дешева и не зависит от конъюнктуры рынка углеводородов.

Но вместо этого мы наблюдаем обратный процесс. Закон о легализации майнинга, принятый в ноябре 2024 года, должен был создать условия для развития отрасли, а привёл к тому, что в регионах ввели запреты на добычу криптовалют. BitRiver — крупнейший российский майнер с 15 дата-центрами и более 175 тысяч единиц оборудования — фактически обанкротился. Компания инвестировала 1,4 миллиарда рублей в строительство ЦОДа мощностью 100 мегаватт в Бурятии в особой экономической зоне, но сначала правительство ввело сезонный запрет на майнинг в регионе, а с 1 января 2026 года ограничения стали круглогодичными. Проект остановлен. Иски контрагентов, арест счетов, банкротство ГК «Фокс», контролирующей 98% уставного капитала BitRiver, уголовное дело против основателя компании Игоря Рунца — это не результат экономической неэффективности, это результат системных ошибок регулирования.

Другие игроки тоже фиксируют падение прибыли. У Intelion при росте выручки на 183% прибыль упала на 48%. У Promminer при росте выручки на 31% прибыль снизилась на 76%. Выручка BitCluster упала на 80%. По оценке бывшего коммерческого директора BitRiver Игоря Гордеева, маржинальность бизнеса сегодня стремится к нулю. И это при том, что Россия занимает около 15,5% мировых мощностей майнинга. Мы буквально теряем лидерство на глазах.

А теперь давайте посчитаем, что мы теряем, продолжая сжигать газ вместо того, чтобы майнить на нём биткоины. Технический расчёт выглядит примерно так. При полной утилизации сжигаемого газа мы могли бы получить 75–100 миллиардов киловатт-часов электроэнергии. Для добычи одного биткоина при современной сложности сети требуется около 150 тысяч киловатт-часов. Значит, при полной утилизации сжигаемого газа мы могли бы добывать примерно 500–600 тысяч биткоинов в год. При цене 63 тысячи долларов за монету это 31–42 миллиарда долларов выручки. Налоги и прибыль от такой деятельности — это десятки миллиардов долларов в бюджет, новые рабочие места в регионах, технологическое развитие и сокращение экологического ущерба.

Что мешает реализовать эту схему на государственном уровне? По сути, только отсутствие системного подхода и политической воли. В Иране майнинг — это фактически государственный бизнес, где дешёвая энергия предоставляется только «своим» структурам. У России есть шанс сделать то же самое, но цивилизованно: через закон, особые экономические зоны и долгосрочные контракты с проверенными операторами. Север России уже становится точкой притяжения для майнинга благодаря холодному климату и дешёвой энергии. Кольская АЭС в Мурманской области, гидроэлектростанции Сибири — у нас есть все ресурсы, чтобы занять первое место в мире по объёму добычи биткоина.

Биткоин за 1300 долларов — это не рекламный слоган и не фантастика. Это показатель того, что география майнинга меняется, и страны с дешёвой энергией и ограниченными возможностями её экспорта могут использовать биткоин как способ монетизации своих ресурсов. У России таких ресурсов больше, чем у любой другой страны в мире. Вопрос лишь в том, готовы ли мы наконец перестать сжигать свои богатства в факелах и начать превращать их в реальные деньги, которые пополнят бюджет и создадут новую экономическую реальность.

#bitcoin : JPMorgan не считает продажи биткоинов компанией #strategy и ее программу монетизации основным риском для рынка, называя более серьезной структурной проблемой внедрение блокчейна в традиционных финансах в обход публичных сетей. $BTC

#market : сеть #robinhood достигла ~ 193 тыс. активных адресов в день и ~ 563 млн долларов в 24-часовом обороте на бирже #dex, что составляет около трети от общего объема продаж #solana в тот день.